I've got this burning belief in salvation and love
This notion may be naive, but when push comes to shove
I will till this ground...

бежать изо всех сил, бежать так долго, что уже высохнет кофе, расплескавшийся по твоим джинсам. бежать так быстро, чтобы перепрыгивать через чужие чемоданы, пять ступенек и даже мелких собачек. рваться изо всех сил, чтобы успеть на этот поезд, успеть туда, где, как тебе кажется, тебя ждет нечто волшебное, неповторимое, чего ты уже не поймаешь, если не сейчас.
сидеть у окна в скоростном поезде, который будто по маслу мчится сквозь эти красные леса, где пахнет пряной осенью, сквозь поля в заплатках и спящих как большие пуфики овцах, каменные мосты, разноцветные деревни. сидеть и чувствовать, как затекли коленки, упершиеся в откидной столик, и немеет от холода твоя левая рука, прижатая к ледяному окну, по ней бегут уде мурашки, но не мочь пошевелиться ибо на третьем часе езды это единственно удобное положение.
выскакивать на промежуточной станции crewe и снова бежать изо всех сил через мост над семью платформами, потому что на пересадку только 4 минуты, а ты просто не можешь не успеть.
выйти на центральном вокзале ливерпуля, окунувшись в эту пронзительную, тоскливую влажность осени, запаха влажной коры, пожелтевших листьев, корицы и уходящего лета. купить красного вина, немного курицы и сыра, спрятаться в королевских садах, укрыться своими планами на вечер, до которых ровно час, и слушая гудки машин постепенно повышать промильи, до тех пор пока не станет совсем тепло и сказочно, пока не покажется, что ты уже не здесь и не сейчас, а что ты одновременно
везде и всегда.
идти, улыбаясь, по прямой дороге, усыпанной каштанами и желудями к тому самому клубу, где уже растянулась очередь метров в 500. провожать глазами всех, кто стоит в ней, пока не дойдешь до самого хвоста. болтать и смеяться с теми, кто рядом. заходить, наконец внутрь, сбрасывать куртку и сумку, покупать полную пинту грушевого сидра и устраиваться у самой сцены, так чтобы все видно - но не тесно и легко. еще полчаса - и он выйдет. но еще долго не сможет петь, потому что никогда прежде я не слышала такой овации и приветствия в зале, казалось, что падает крыша от этих криков. с этой минуты и до самого конца с его лица уже не будет сходить улыбка - счастливая, смущенная, волшебная.
он будто наотмашь споет хиток "crossfire", просто на случай, чтобы его уже не ждали. но сразу после произойдет необыкновенное - каждую песню люди будут подхватывать, словно мяч передавать по рукам друг другу, разрывать на части, и остается только дивиться, как за одну неделю с выхода его сольного альбома "flamingo" можно было выучить их так выучить, сквозь себя пропустить и прирости всей душой.
на чуднОй в общем-то песне "magdalena" зал раскатывается фирменным, как у U2 или coldplay "ooh-oh-oooh", и будто пружина отзывается на "only the young", в которой строчки "only the young can break away, break away. lost with the wind blow on your own, on your own..." это новый местный гимн молодости, свободы и рвения для тех, кому не близок цой с его "перемен.." но близко понятие мерцающей впереди свободы и пьянящего чувства всевозможности. пока ты молод. пока ты веришь. "laughing in the open air; have yourself another dream. Tonight. maybe we can start again?..."
а потом тончайшая "hard enough", в которой цветочкин со своей непревзойденной трогательностью признается в том, за что ему видимо стыдно и просит поверить, что "I was just a little boy, I made mistakes that caused you so much pain, Girl, I promise that I'm older now". а ведь ничто так не цепляет как тайна исповеди.
а если хочется размаха - то послушайте "welcome to fabulous las vegas" выйдя на набережную, лучше в туман и даже моросящий дождь, и грудь ваша наполнится такой свободой, что заломит ребра и захочется кричать изо всех сил - чёрт с ним, что ветер в горло, и что мимо нот. флауэрс, кстати, этого не боится.
каждую песню ты уже любишь - но они еще по-прежнему новые, свежие, неразгаданные. после каждой из них зал, в котором от силы тысячи три, взрывается таким фидбэком, что цветочкину просто не начать петь. он пытается что-то сказать, но только улыбается и опуская глаза мотает головой - кажется, он сам не верит, что это все ему.
он споет еще много, он не скажет ничего лишнего, он не оставит никого равнодушным. он даже вспомнит helter skelter. а потом вдруг уйдет, и через минуту появится в сопровождении одного только гитариста, чтобы сним вместе - и со всеми нами - спеть "when you were young" - аккуратно, нежно, купаясь в зеленом свете и почти кристаллизовавшемся счастье. эти три минуты станут настоящим сокровищем, потому что все эта раскачанная бешеная энергия, наработанная за концерт, вдруг начнет медленно заплетаться в кружева, окутывая всех и каждого мягкой паутиной, проникая в уши, сердца, души, чтобы уже навсегда остаться внутри и согревать. кто-то потом напишет - "the best gig atmosphere i've ever seen... and i've seen a lot!". и правда, в чем здесь секрет? вероятно, в одном направлении. в том, что 14 октября несколько тысяч человек разделили одну на всех любовь. любовь ко всему миру.
этот концерт и сам был как сидр - такой звенящий, игристый, мягкий, опьяняющий, сладковатый, мужской и...с миллионами воздушных пузыриков, пробивших тебя словно картечь.
та самая when you were young.
гипнотическая и абсолютно для всех счастливая...
( две картинки )